Cлова на букву "O"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Список лучших слов

 Кол-во Слово
1OAK
1OCCIDENT
2OCH
34OEUVRE
1OFT
1OLD
1OLE
1OLES
1OMEN
4OMNI
7ONT
1ONUS
1OPE
1OPERA
1OPIUM
2OPTIMA
2OPUS
2ORA
39ORBI
1ORIENT
1ORIENTAL
1ORIGIN
1OSCAR
2OUR
1OVER
2OVO
2OWN

Несколько случайно найденных страниц

по слову ORBI

1. Учители учителей. 1. Наука и традиция
Входимость: 1. Размер: 31кб.
Часть текста: человечества рисовалась заключенной в тесные границы трех тысячелетий, считая от 1184 г. до Р. X., — предполагаемый год падения Илиона. Ученые долго мирились с крайними несообразностями, какие представляла такая хронология, с дряхлостью египетской цивилизации на самой заре ее истории, с противоречащими показаниями Библии, индийских преданий, даже некоторых античных авторов, начиная с Геродота, с иными выводами, к которым вели данные геологии, антропологии и самой археологии, — наук, впрочем, еще мало развитых в XVIII в. Мирились и с тем, что существовала традиция, шедшая из отдаленного прошлого, которая утверждала гораздо большую древность человеческой цивилизации. Согласно с этой традицией, культурным мирам Египта и Месопотамии предшествовал, на сотни столетий, культурный мир погибшей Атлантиды, в свою очередь имевший предшественника в еще более древнем мире Лемурии. Но опиралось такое историческое учение только на значение предания, на некоторые общие соображения и на доводы аналогии. Наука XIX в., рациональная и позитивная по существу, признававшая только свидетельства «буквы» и «камня», проходила мимо традиций с пренебрежением, как бы не замечая их. Ученые предпочитали мириться с несообразностями, нежели допустить в науку что-либо, не подтвержденное документально. Можно сказать, что в начале XIX в. для мыслящего человека предоставлялся выбор между двумя концепциями мировой истории. Первая концепция, быть может, преувеличивая и увлекаясь, считала сотнями тысячелетий. Она учила о четырех «расах», поочередно принимавших скипетр культурного владычества на земле: желтой, красной, черной и белой. Белая раса, господствующая ныне, признавалась поздним цветком на древе человечества, перед которым расцветали три других. Расцвет наиболее пышного из них —...
2. Биография (вариант 1)
Входимость: 1. Размер: 9кб.
Часть текста: преимущественно из стихов самого Брюсова, отмеченных сильным влиянием западноевропейских поэтов (П. Верлен, А. Рембо, С. Малларме и др.). Брюсов рассматривал эти сборники как «сознательный подбор образцов», нечто вроде маленькой хрестоматии различных приемов новейшей западной поэзии. Однако в предисловии к первому сборнику он предупреждал читателей, что отнюдь не считает французский символизм «поэзией будущего». Брюсову даже в те годы были чужды не только крайности декадентства, но и самая поэтика символизма с ее зыбкими светотенями и намеками. В последующих книгах — «Chefs d’oeuvre» («Шедевры», 1895) и «Me eum esse» («Это — я», 1897) — уже намечаются некоторые существенные черты зрелого творчества Брюсова — урбанизм, мотивы научной поэзии, обращение к истории, тема смены культур. Эти книги также отмечены влиянием декаданса, но демонстративности, расчета на шумный эффект здесь уже нет. Это — поиски новых форм в поэзии, способных выразить новые чувства, «ощущения конца века». Книга стихов «Tertia Vigilia» («Третья стража», 1900) знаменовала собой начало творческой зрелости Брюсова. Здесь уже ясно проступают характерные черты...
3. * * * (Пора! склоняю взор усталый)
Входимость: 1. Размер: 2кб.
Часть текста: * * (Пора! склоняю взор усталый) И утлый челн мой примет вечность В неизмеримость черных вод... Vrbi et Orbi Пора! склоняю взор усталый Компас потерян, сорван руль, Мой утлый челн избит о скалы... В пути я часто ведал шквалы, Знал зимний ветер одичалый, Знал, зноем дышащий, июль... Давно без карты и магнита Кручусь в волнах, носим судьбой, И мой маяк - звезда зенита... Но нынче - даль туманом скрыта, В корму теченье бьет сердито, И чу! вдали гудит прибой. Что там? Быть может, сны лагуны Меня в атолле тихом ждут, Где рядом будут грезить шкуны? Иль там, как сумрачные струны, Стуча в зубчатый риф, буруны Над чьей-то гибелью взревут? Не все ль равно! Давно не правлю, Возьмусь ли за весло теперь, Вновь клочья паруса поставлю? Нет! я беспечность в гимне славлю, Я полюбил слепую травлю, Где вихрь - охотник, сам я - звер,ь. Мне сладостно, не знать, что будет, Куда влечет меня мой путь. Пусть прихоть бури плыть принудит - Опять к бродячим дням присудит Иль в глуби вечных вод остудит В борьбе измученную грудь! Пора! спеши, мой челн усталый! Я...
4. Банников Н. В.: Валерий Брюсов (Три века русской поэзии)
Входимость: 1. Размер: 3кб.
Часть текста: к науке. После гимназии Брюсов поступает на историко-филологический факультет Московского университета и заканчивает его в 1899 г. Рано отдается литературному творчеству. В 1894-1895 гг. выпустил три сборника стихов "Русские символисты", печатая в них преимущественно собственные произведения. На рубеже XIX-XX вв. Брюсов - один из главнейших деятелей символизма. Обладая необыкновенным трудолюбием и эрудицией, Брюсов выступал не только как поэт; он был историком и ли- тературоведом, беллетристом, переводчиком и драматургом, писал исследования о Пушкине, статьи по тео- рии стиха, читал лекции по истории математики. Вопреки мистическим установкам символизма, поэтическое мышление Брюсова зрелых лет весьма конкретно и реалистично. Для него характерен твёрдый, чеканный, словно по меди резанный стих, разнообразие форм, их неустанный поиск, стремление обнять в своем творчестве все времена и страны. Брюсов ввел в русскую поэзию образ современного большого города с его людскими толпами и огнями...
5. Когда мечты любви томили
Входимость: 1. Размер: 2кб.
Часть текста: Когда мечты любви томили На утре жизни, - нежа их, Я в детской книге "Ювенилий" Влил ранний опыт в робкий стих. Мечту потом пленили дали: Японский штрих, французский севр, Все то, об чем века мечтали, - Чтоб ожил мир былой - в "Chefs d'oeuvre". И, трепет неземных предчувствий Средь книг и беглых встреч тая, Я крылий снам искал в искусстве И назвал книгу: "Это - я!" Но час настал для "Третьей Стражи". Я, в шуме улиц, понял власть Встающих в городе миражей, Твоих звенящих зовов, страсть! Изведав мглы блаженств и скорби, Победы пьяность, смертный страх, Я мог надменно "Urbi et Orbi" Петь гимн в уверенных стихах. Когда ж в великих катастрофах Наш край дрожал, и кликал Рок, - Венчая жизнь в певучих строфах, Я на себя взложил "Венок". В те дни и юноши и девы Приветом встретили певца, А я слагал им "Все напевы", Пленяя, тайной слов, сердца. Но, не устав искать, спокойно Я озирал сцепленья дней, Чтоб пред людьми, в оправе стройной, Поставить "Зеркало Теней". Я ждал себе одной награды, - Предаться вновь влеченью снов, И славить мира все услады, И "Радуги" все "семь цветов"! Но гром взгремел. Молчать - измена, До дна взволнован мой народ... Ужель "Девятая Камена" Победных песен не споет? А вслед? Конец ли долгим сменам? Предел блужданьям стольких лет? "Хвала вам, девяти Каменам!" Но путь укажет Мусагет! Март 1917

© 2000- NIV